Дата публикации: 07.09.2015

История одной волости начинается с изучения заброшенных и вполне благополучных волостных поместий, деревень и приходов. Сначала – ноги, затем – архив. До архива, пока дело не дошло, но пользуясь случаем посмотрели то, что уцелело на земле. Можно отпустить чувства, пусть пьянят и пусть трезвеют в том ритме, в котором им подскажет природа этих мест, Гений Земли.

0961576.jpg 09615767.jpg
Имение Богородицкое. [С.П. Якуцени]

Дорога от полей и заливных лугов сворачивает в урочище, вдоль заросших каскадных прудов старого имения Богородицкое. Крапива и репей в полтора человеческих роста. Внедорожник уверено держит колею, раздвигая кусты и траву своей крашеной тушей.

Вывеска парка Богородицкое. [С.П. Якуцени]
Вывеска парка Богородицкое. [С.П. Якуцени]

Где-то здесь должен быть «барский парк».

За ним, судя по архивам, стоял господский дом, крытая оранжерея, старинная конюшня и далее – каскад прудов.

Здание конюшни. [С.П. Якуцени]

 

Здание старой конюшни. [С.П. Якуцени]

Разграбленное здание старой конюшни. Господь знает, что с ней делать!? Шифер частично снят, стропила ненадёжны, только остатки стен обещают жить долго.

Усадебный парк [С.П. Якуцени]

Усадебный парк [С.П. Якуцени]

За конюшней, у грейдера, действительно сохранился усадебный парк. Ясени лет по сто пятьдесят - двести, дубы лет по триста. Это всё, что сохранилось от прежних хозяев этих земель. Здесь обитают родовые духи Богородицкого и грех не заботиться о них.

0961.jpg 09612.jpg

Ритуальные услуги и детская площадка [С.П. Якуцени]

Тема загробной жизни, видимо, очень близка жителям Красногородска. Куда ни кинь взгляд – всюду предложение ритуальных услуг и скидок на них. Это придаёт местности некую тревожную ауру. Причём, повсюду. У гостиницы, на детской площадке и в магазине «Промтовары».

Объявление в магазине [С.П.Якуцени]

Объявление в магазине [С.П.Якуцени]

Не скрою, хотелось бы повременить со скидками и тематическим посещением по данному товару магазина «НИВА Промтовары». Пусть будет не в «шаговой доступности» подороже и попозже. Не рискнул заглянуть на кладбище. Боялся на крестах увидеть рекламные объявления. Теперь мучаюсь, почему не зашёл. Впрочем, на всё Господня воля.

Красногородская земля – это край, неуклонно стремящийся к высокой морали и культуры. О чём свидетельствуют многочисленные объявления, например, такое:

Строго запрещается!!! [С.П.Якуцени]

Строго запрещается!!! [С.П.Якуцени]


Всегда было интересно узнать, чем строгий запрет отличается от запрета простого и какого вида ещё бывают запреты: запретушки, запретули, запретища? Товарищ интересуется…

Вывеска дискотеки [С.П.Якуцени]

Вывеска дискотеки [С.П.Якуцени]


Нельзя сказать, что в Красногородске совсем нет развлечений. Это было бы неправдой. На центральной улице – постер. Вечером можно сходить на дискотеку. Цены – доступные.

Дом культуры [С.П.Якуцени]Вывеска на доме культуры [С.П.Якуцени]

Дом культуры [С.П.Якуцени]

Есть вполне серьёзный Дом Культуры. Легко узнаётся послевоенный стиль.

Пытливый ум, обнаружив мраморную доску во славу поэта Алексеева Никандра Алексеева, решил узнать о нём побольше.

Никандр Алексеев оказался человеком вполне великим и если не всей России, то Псковской губернии – точно. «На берегу реки Синей (приток Великой) Партизанского сельсовета Красногородского района, Псковской области стоит небольшая деревушка Пидели, где я встретил и провел детство, родившись в 1891 году (21 сентября). Здесь на тощих, болотистых землях Псковской губернии мои родители занимались земледелием» - было написано в опубликованной автобиографии члена Союза Писателей СССР, членский билет №6, выдан и подписан лично Алексеем Максимовичем Горьким. Таким образом памятная доска о поэте и писателе в Красногородске находится вполне по делу. Жаль только на трёх штырях. Видимо, красногородские работники в своих трудах по навешиванию мемориальной доски не выдержали столкновения с поэзией родного края и смогли вбить только три штыря из четырёх возможных.

Непросто жилось и Никандру Алексеевичу на родных землях. Его описание жизни несколько отличается от тех бравурных текстов крестьянского быта Российской Империи, публикуемых ныне. Зато, очень напоминает рассказы моего деда – Чернова Прокофия Тихоновича, а деду я всегда верил и верю. Процитирую: «Детские годы проходили в условиях большой нужды. Вскоре, после смерти моего деда его хозяйство было поделено на три равные части между тремя сыновьями. Старшим сыном был мой отец. Ему как старшему, досталось старина-изба, но он остался без амбара. Амбар пошел на избу одному из братьев. Полоса земли, поделенная на три части, оказалась слишком узкой. Одних ребят было пять душ, да родителей двое – итого семь едоков. Семь ложек в одну глиняную миску». Проучившись три года в Синеникольской земской школе, а затем еще два - в Матюшинской второклассной церковно-приходской школе Опочецкого уезда родители отправили Никандра город на заработки. «Учеба моя прекратилась. Надо было помогать семье. В это время эпидемией сибирской язвы была погублена последняя лошадь и корова. Уехал пытать счастье в Псков».

И дальше биография поэта набирает фантастические обороты. Из Пскова – в Санкт-Петербург, из типографских рабочих в репортёры, из репортёров в революционеры, из революционеров в старшего унтер-офицера Русского экспедиционного корпуса! Уцелел в боях на Западном и Салоникском фронтах. И, даже, как в авантюрных романах – бурный роман с мадам Жиро в Париже. Чем не жизнь!

Венок павшим.

«   Я сплету им венок золотой.

   Красной лентой его обовью.

   Отнесу мой венок дорогой

   Смерть достойно принявшим в бою.

   Мой венок из цветов дорогих.

   Их нигде не найдете в садах.

   Ни в садах, ни в полях, ни в лугах

   Нет подобных цветов золотых.

   Мой венок - из печалей родных, -

   Из рыданий и слез матерей,

   Потерявших своих сыновей...»


В Париже выходит поэтический сборник поэта Алексеева «Венок павшим». Николай Гумилёв даёт на него развёрнутую рецензию-предисловие, публикуемое в том числе в газете «Русский солдат-гражданин во Франции» - 4 (17) ноября, № 98.

Газета «Русский солдат-гражданин во Франции» [http://elib.shpl.ru/]

Газета «Русский солдат-гражданин во Франции» [http://elib.shpl.ru/]


И в 1920-м когда вся эмиграция уходила из России в Париж, Никандр Алексеев уходил из Парижа в Петроград. Уходил не зря. Дома его ждала и работа, и друзья-революционеры. Те самые, кто расстрелял прапорщика Николая Гумилёва, так же добровольно вернувшегося в 1918 году из Парижа.

Н. Гумилёв, «За службу верную мою…», 1917 г.

«За службу верную мою

Пред родиной и комиссаром

Судьба грозит мне, не таю,

Совсем неслыханным ударом.

Должна комиссия решить,

Что ждет меня — восторг иль горе:

В какой мне подобает быть

Из трех фатальных категорий…»


В советской России быстро уходила эпоха народного бунта и частушек:

«Бога нет, царя не надо,

Губернатора убьём.

Податей платить не будем

И в солдаты не пойдем»

Являлись новые боги – вершители судеб, губернаторов сменяли губернские комиссары и набирались вновь и вновь солдаты. Эта эпоха для Алексеева была родной и любимой. Да и отнеслась она к нему тепло. Поручили восстановить Пушкинские горы, справился. За что ему большое спасибо! Поставили на редакцию «Псковского Пахаря». В 1929 командировали в Новосибирск, где карьера его была более чем успешна. К 1956 году вернулся жить и работать во Псков. 30 сентября 1963 года, «последний романтик серебряного века», а скорее прагматик, похоронен на Мироносицком кладбище во Пскове.
Вот, что можно было бы узнать благодаря мраморной табличке, висящей на трёх штырях на Красногородском Доме культуры.

Количество показов: 1447
Автор: 



Гуманитарные ресурсы

Возврат к списку

Что бы оставить комментарий, необходима авторизация.